Линн Эндрюс «Шаманка»

«Шаманка» — автобиографическая повесть женщины о поиске своего подлинного я, разворачивающаяся на фоне индейской культуры... Простая погоня за предметом силы превращается в полное опасностей и испытаний путешествие Линн Эндрюс в глуши Манитобы... Судьба оказалась милостивой к писательнице; она встречается с шаманкой, или «.хейокой», по имени Агнес Быстрая Лосиха. Благодаря этому знакомству вся жизнь Линн Эндрюс резко изменяется, давая писательнице обретение собственной силы.

Приводимый здесь фрагмент этой замечательной книги приведен для ознакомления с индейской традицией создания куклы-помощника. Как пройдя подобную практику можно больше познакомиться с самим собой и с духом-помощником. И хотя исторически традиции индейцев и сибирских шаманов ранее никогда не пересекались, однако в  их традициях оказывается очень много пересечений в методах и ритуалах.

 Цель магии — сила.

—Агнес Быстрая Лосиха 
 

— Ты должна сделать куклу волка, — сказала мне Агнес на следующий день.

Я сидела за столом, потягивая шалфейный чай.

—Куклу волка? — переспросила я. — Что-то вроде амулета?

—Ты можешь превратить ее во что хочешь, главное, чтобы это была кукла и чтобы это был волк. Можно слепить куклу из глины, сплести из сена, сделать из деревяшек или сшить ее из кусочков кожи. Ты даже можешь вырезать ее.

—А какого она должна быть размера? — спросила я, предвкушая процесс созидания собственного амулета.

—Ты можешь сделать ее вот такой большой, — Агнес широко развела руки, — или такой маленькой — какой захочешь. Любая кукла сгодится. Для усиления своей магии ты должна постоянно помнить о танце. Тебе стало известно о материнских силах, и некоторые силы нуждаются в твоей защите. Понимание приходит к тебе в виде сновидений. Сновидящие видят тебя пробужденной в своих снах. А сейчас придай этим снам и силам осязаемую форму. Можно использовать их, и они расскажут тебе о многом. Пусть твоя кукла волка станет мостом, переброшенным через миры. Как только окончишь, покажи мне свою работу.

           Агнес отвернулась, всем видом давая знать, что разговор закончен. Припоминая все индейские куклы, хранящиеся в моей коллекции, я взяла нож, прихватила кое-что из еды и зашагала туда, где паслась моя Краска. Всю дорогу я думала о будущей кукле. В воздухе висел туман — как раз подходящий денек, чтобы придать форму моим видениям. Окруженная тенями от скал и волнующимися травами, я быстро взбиралась на холм. Тропа, которая вела к южному пастбищу, была почти неразличимой из-за движущихся силуэтов деревьев, казавшихся мне совсем незнакомыми. Я слышала взмахи крыльев в нависающих ветвях.

Пастбище было укрыто пеленой дымки, и там паслась Краска. Ее копыта тонули в клубах густого тумана.

Я отрезала прядь волос от ее хвоста: пригодится для куклы волка. Остаток дня я бродила в тумане, залезала на деревья и шарила по земле в поисках перьев, кусочков дерева, кусочков коры — всего необычного, всего, что может подойти для куклы. У Ручья Мертвеца я нашла кусочек дерева весьма причудливой формы. Коряга слегка напоминала волка, стоящего на четырех лапах. Она была длиной около шести дюймов и заканчивалась чем-то похожим на пасть воющего волка. Живот волка я обмотала кусочками коры, листьями шалфея и перьями. Конский волос пошел на украшение хвоста, а на боках волка я вырезала символы ночного орла и медведя. В избушке Агнес я обнаружила клей, осколки зеркала и кусочки раковины. Из раковины получились волчьи зубы, а осколки зеркала превратились в глаза. Раздавив красные ягоды, я вымазала волка их соком, похожим на кровь. Птичьи коготки обратились в волчьи когти. Вырезая и склеивая фигурку, я обнаружила, что со мной творится что-то непонятное. Я услышала, как пою какую-то странную песню.

Этой песни я никогда не пела и даже не слышала раньше. Я поняла, что это песня из моего сна.

Кукла волка была сделана еще до наступления сумерек. Это был страшный волк, с оскаленной пастью, из которой вот-вот послышится вой. Но в нем было что-то птичье. Мой волк мог летать. Оба мира — небо и земля — были его домом. Не знаю даже, почему я говорю «он», но в этой фигуре было что-то мужское — наверное, жестокость и угловатость. Некоторое время я полюбовалась им, покачала его на руках, а затем отнесла в хижину, чтобы показать Агнес.

—Дай-ка взглянуть, — сказала Агнес, не дав мне и рта раскрыть. — Поставь его на стол.

Я поставила фигурку на стол, и мне показалось, что она заполнила собой всю комнату.

Агнес стала обходить вокруг стола, склонив голову к плечу. В ее глазах появился загадочный блеск.

—Что ты можешь сказать о человеке, сделавшем это?

—Его сделала я.

—А что бы ты видела перед собой, если бы не ты сделала эту куклу? Когда я смотрю на подобные вещи, то знаю, кто их делал. В данном случае куклу сделала ты, и она прекрасно отражает твое восприятие мира.

—Но ведь это всего лишь кукла, — возразила я.

—Нет, это не просто кукла. Я знаю, кто ее сделал. Если бы я никогда прежде тебя не видела, то все равно могла бы сказать, что эту куклу смастерила женщина. Белая женщина, чьи познания о волках и животном мире очень скудны. Сделав куклу, ты продемонстрировала мне свою истинную природу. Ты женщина, носящая много масок. Тебе не стоит притворяться передо мной.

—Я не притворяюсь, — возразила я.

—Нет, ты притворяешься. Ты притворяешься, что уважаешь меня, потому что знаешь, что я могу дать тебе кое-что такое, что ты не прочь получить. Но в душе ты считаешь, что я никак не впишусь в твой калифорнийский мир.

—Действительно так, Агнес.

—Да, именно так ты думаешь обо мне. Прикидываешь, во сколько тебе обойдется это удовольствие. Все думаешь, не позвоню ли я тебе домой в один прекрасный день с автобусной остановки и не напрошусь ли в гости? Небось, считаешь себя почище нас всех?

—Агнес, если ты думаешь, что я действительно такая, то почему позволяешь мне оставаться у тебя?

—Я не думаю, что ты такая, я знаю, что ты именно такая. Надеешься, что я никогда не появлюсь на пороге твоего дома. Ведь тебе придется объяснять мое присутствие своим друзьям. Думаешь, твоя роскошная жизнь не для меня, а твои шикарные друзья не ровня мне?

—Что ж, признаюсь, о некоторых подобных вещах я действительно задумывалась.

—Ты боишься, что я не разберусь, кто есть кто и что есть что? Стыдишься моих нарядов, моей бедности, моих манер... да всего во мне ты стыдишься!

Я вздрогнула:

—Агнес, думаю, не стоит обвинять меня во всем этом.

— Эта кукла все рассказала мне о тебе. Боялась оскорбить меня в лучших чувствах, если расскажешь об этом сама? Кукла волка нужна была для того, чтобы она сделала это за тебя.

—Это просто догадки. Ты не можешь увидеть в этой кукле всего этого.

—Ты любишь хорошую пищу. Тебе нравится коллекционировать вещи по эстетическим причинам. Я сразу могу сказать  тебе об этом. Тебе нравится жить в той обстановке, которую ты считаешь красивой. Ты дождаться не можешь того часа, когда можно будет вернуться обратно — к комфорту, друзьям и красивым вещицам.

- А что в этом дурного?

- Ничего. Но здесь тебе придется попотеть ради этого.

- Что еще тебе удалось разглядеть в волке, Агнес?

- Вот кое-что еще: видишь, как обернута кожа?

—Да, — ответила я, приглядываясь.

—Какой ты можешь сделать вывод из этого?

—Даже не знаю.

—Тот, кто делал эту вещь, — правша. Нитка закручена по ходу солнца. Еще он большой аккуратист, все доводит до совершенства — нить связана много раз. Между прочим, почему ты срезала волосы с хвоста, а не с гривы лошади?

Мена поразило то, что Агнес догадалась об этом.

—Не знаю, мне казалось, что так будет лучше.

—Я так и думала! — расхохоталась Агнес. — В тебе задатки настоящей хейоки.

Я тоже стала смеяться, хотя так и не поняла, что здесь смешного. Агнес же продолжала:

—Эта кукла рассказывает мне о тех твоих заблуждениях — о тех вещах, которые ты считаешь важными и значительными, за которые готова умереть. Ты ничего не смыслишь в пище или в том, как с достоинством убивают хорошего друга. Эта кукла рассказывает мне о твоем положении в мире. Она говорит мне о том, что ты хочешь и чего ты не хочешь. Ты не видишь своей смерти, и ты никогда не примешь смерть целиком, как надлежит доброй дочери Вселенной. Охотница никогда не сюсюкает со смертью.